Ступени когнитивного поведения

До сих пор в наших рассуждениях довольно часто, хотя и неявно, мы наталкивались на такое качество человека, согласно которому он, в сравнении с другими живыми существами, проявляет себя как управляемый разумом (vernunftgeleitet). Этот взгляд, передаваемый философской традицией со времен античности, входит в подготовленную Платоном и развитую Аристотелем дефиницию челове-ка как animal rationale (zoon logon echon11*)1. Не вдаваясь в описание изменчивой судьбы этого опре-деления сущности человека в европейской истории духа, я хотел бы подчеркнуть только один цен-тральный аспект духовной сущности человека, который можно охарактеризовать так: иначе, чем все "недочеловеческие" живые существа, человек не только ощущает отношение к каким-либо вещам или к совокупности вещей, которые вокруг него, но он также знает, что он ощущает.
Уже Аристотель в одном рассуждении, которое кажется исключительно современным, развил суть духовности человека, выделив три ступени когнитивного поведения (gnosis)12*, или когнитивных компонентов поведения2. Самую низшую ступень образует восприятие, с помощью которого человек или животное реагирует на раздражители окружающей среды по заданной поведенческой схеме. Сле-дующая – более высокая когнитивная ступень – это та, которую Аристотель обозначил как способ-ность к узнаванию и которую сегодняшняя психология назвала бы способностью к обучению: обуче-ние на опыте посредством ассоциативных связей. В кратком виде это можно представить примерно следующим образом. Повторяющееся общее восприятие феномена А рядом с феноменом В приводит к тому, что если возникает А, то мы ожидаем В или мы выучиваем, что, делая В, мы достигаем А и тем самым создаем новую поведенческую схему. Третья и высшая когнитивная ступень существует, по Аристотелю, тогда, когда между А и В образуется не только нечленораздельная, проявляющаяся в поведении ассоциация, но когда эта связь формулируется в виде утверждения о том, что "всегда, когда А, то и В". Именно эту ступень когнитивного поведения мы находим исключительно только у челове-ка. Высшая ступень когнитивного поведения, в отличие от более низкой ступени опыта (empeiria), может быть охарактеризована тем, что здесь речь идет о знании, которое общо и может быть обосно-вано. То, что эта ступень присуща только человеку, можно объяснить тем, что только он один облада-ет языком, или, иначе говоря, лишь человек владеет знаковой системой, которая позволяет формули-ровать общие связи в форме причинно-следственных суждений.
На это можно было бы возразить, что уже на второй ступени опыта общие связи играют неко-торую роль. Возможно, Аристотель ответил бы на такое возражение, что общее как таковое еще не выделено "в опыте"; таким образом, царит некая квазиобщность, которая еще не находится ни в каком отношении к отдельному. Правда, на этой ступени когнитивного поведения живое существо ведет себя в соответствии с общим, однако при этом оно соотносит себя лишь с отдельным, данным в опыте. Лишь тогда, когда общее выделяется и осознается как соотносящееся с отдельным, проявляется отно-шение к общему.
Следующим отличительным признаком между когнитивной ступенью опыта и знания Аристо-тель называет обоснование. Обозначенное Аристотелем как "опыт" еще не опирается на основания и контроснования, даже если в опыте присутствует ассоциативное обладание фактами, тогда как знание осуществляется в контексте обоснования: тот, кто что-то знает, может обосновать это; одновременно контекст обоснования возможен уже и для того, кто лишь выражает мнение или спрашивает о том, в чем суть подразумеваемого.
Если отвлечься от того, что эта аристотелевская теория когнитивной способности человека на-ходится в рамках обоснования Аристотелем философии как высшей науки, – тезис, который мы сей-час можем проигнорировать в том числе и потому, что тезис этот вряд ли обладает такой важностью, которую ему приписывал Аристотель3, но если отвлечься от этого, то его модель когнитивного пове-дения еще и сегодня можно признать эначимой5. Иногда, правда, и у некоторых выдающихся психо-логов обнаруживаются такие взгляды, согласно которым именно изучение поведения животных по-зволяет распознать самое большое градуальное отличие от человеческой способности понимать (Einsichtsvermoegen), поскольку как то, так и другое служит для преодоления препятствий. Однако дальнейшее исследование покажет, что при таком различии речь идет, скорее, о недостатке понятий-ной четкости, которая посредством рассудительного поведения позволяет упорядочивать самые раз-личные представления.

Powered by Drupal - Design by artinet