Человеческое тело как воспринимаемое целое

В главе второй мы исходили из различия между опытом, который человек приобретает как дей-ствующий, и опытом, в котором он постигает себя как такой субъект, с которым что-то "происходит" или "случается". В этой главе мы обратимся ко второму аспекту человеческого опыта бытия.
Исходный пункт нашего исследования человеческого тела состоит в том, что мы имеем перед глазами в нашем жизненном опыте. И здесь следует различать несколько моментов. Во-первых, дру-гих людей мы постигаем иначе, чем самих себя. Но и при встрече с другими это происходит по-разному: мы замечаем прежде всего то, что бросается в глаза. В других людях нас очень интересует внешность: высокие они или маленькие, светло- или темноволосые и т. д. Фигура, размер, цвет – все это качества, присущие материальному объекту. И действительно, человек, будучи по своим телесным качествам материальным предметом, подчиняется, как и все такие предметы, тем же самым законам, он включен в связь материальной природы. Тело – это материя, видимая действительность, воспри-нимаемая чувствами и доступная им. Внешний образ тела – это в первую очередь то, что видимо в че-ловеке; внешний образ формирует его определенную наружность и влияет на определенное впечатле-ние, которое производит этот человек. К человеческому телу, понимаемому таким образом, примыкают различные части, каждая из которых выполняет в теле характерную для нее функцию. Прежде всего речь идет о функции, воспринимаемой извне. На основе этой функции человеческое те-ло и внешне формируется особым образом, так, как это свойственно именно человеку, оно формирует-ся как расчлененное целое. Членение охватывает не только пространственное разделение частей тела, но и их подчинение друг другу во всем внешнем образе человека. Существительное "образ" соответст-вует причастию "образованный"14*, что характеризует человека через расположение и подчинение частей его тела.
Внешний образ всех материальных тел связан с материальным свойством (хотя связь эта и не-однозначна). Для человеческого тела характерно многообразие различных материальных элементов, которые играют различную роль в построении образа и которые становятся видимыми во внешнем образе и благодаря ему. Анатомия, систематически исследующая материальное строение человеческо-го тела, учитывает эти элементы и исследует их химический состав; с другой стороны, она основыва-ется на том, что человеческое тело состоит из членов и органов, строение которых не совладает со строением из различных материальных элементов: эти элементы сами демонстрируют членение. Че-ловеческие органы представляют собой относительно закрытые морфологические единства и как та-ковые является путеводной нитью для дальнейшего исследовании. Термин орган выходит за рамки чисто морфологического наблюдения и абстракции, которые нацелены на материальное. Ориентир для органа – это функционирование частей тела, а это уже область не анатомии, а физиологии. Для этого есть еще одно морфологическое основание, заключающееся в движении и изменении тела и его частей.
Для начала обратимся к движению. Возможно, создать абстракцию, ограниченную чисто те-лесным и противопоставленную подвижному телу, еще труднее, чем создать такую же абстракцию, противопоставленную покоящемуся телу, поскольку движение и изменение означает для нас жизнь, душу, дух. Однако здесь возможна такая абстракция, которая нацелена на чисто внешний образ чело-веческого движения. Если для начала мы понаблюдаем за движением всего тела, то в нем будет заме-тен своеобразный антагонизм. Мы находим движения, в которых тело, по-видимому, следует своей собственной закономерности, и движения, в которых тело подчинено закономерности внешней. Раз-ница становится очевидной, когда нормальная походка человека нарушается, так как он спотыкается. Нормальная походка – это движение согласно собственной закономерности. Спотыкающийся же на-ходится во власти движения или препятствия движению, которое феноменально (то есть как явленное в сознании, в восприятии) навязано ему извне, но он пытается сохранить собственное движение: перед нами временное пересечение двух различных движений, которое феноменально отличается от пересе-чения двух движений просто материальных тел. Существует и другое отклонение от нормального движения человеческого тела: если походка человека "аффектирована" (необычна , полна искусствен-ного возбуждения), "деланна" или как-то иначе "неестественна", то всем этим обозначается нечто, что не соответствует ненарушенной собственной закономерности тела. (Выражения "аффектированный" и "деланный" выходит за рамки телесного и обращают наш взгляд в том направлении, которому мы сейчас не сможем уделить внимание. Необходимо будет рассмотреть чистые феномены движения, ко-торые обозначены этими выражениями.) Однако в этом случае нарушение собственной закономерно-сти феноменально следует не извне, а изнутри. Собственную закономерность движения и ее наруше-ние извне можно обнаружить у животных.
Как у всего тела, так и у отдельных членов мы констатируем собственную закономерность движения и феноменальное отклонение от этого собственно-закономерного движения. Центром для членов является не то же самое, что для всего тела. Для своих особых движений они имеют свой осо-бый центр. Друг от друга они отличаются степенью и способом подвижности. Особенно высокой и дифференцированной подвижностью обладают руки. По легкости и многообразию движений лицо намного опережает все остальные части тела; перед нами почти непрерывное движение частей, кото-рые воспринимается не столько как сами по себе, сколько как изменения всего целого. Появляются и другие изменения: меняется цвет лица, изменяется цвет, величина и блеск глаз. И если голова уже вследствие своего положения играет главенствующую роль в общем строении человеческого тела, то благодаря этой многообразной игре изменений она приобретает все большее значение.
Однако этим внешне воспринимаемым целым никак не исчерпывается вся действительность человеческого тела, так же как этим не исчерпывается действительность тела животного или растения. Тело обладает характерным для него внутренним миром (das Innere). Поэтому когда мы учитываем этот особый внутренний мир тела, мы говорим о человеческом организме. Организм определяет тело в его особой внутренней комплексности. Если внешняя комплексность выражается в разнообразии и взаимной координации конечностей, то комплексность внутренняя выражается в разнообразии и вза-имной координации органов тела. Органы образуют витальность тела, то есть его телесный динамизм, которому соответствует соматическая потенциальность (somatische Potentialitaet).Выражение "сомати-ка" (от греч. "soma" – тело) указывает на тело как в аспекте его внешнего, так и в аспекте его внутрен-него строения. И поэтому если мы говорим о соматическом динамизме, мы думаем как о внешней действительности тела с присудим ей членением, так и о внутренней действительности, то есть об ор-ганизме, о его строении и о связанной с этим функции всех органов тела.
Следовательно, между понимаемой таким образом соматикой и психикой человека существует тесная связь и зависимость, которая основывается на обусловленности психики психическими функ-циями в общем и соматическими функциями в частности. Сам термин "психика" (от греческого "psyche" – душа ) указывает на душу, правда, не в метафизическом значении этого слова, а прежде всего в "физическом" значении и в значении феномена. При этом речь идет о целом ряде явлений це-лостной человеческой жизни, которые сами по себе не являются телесными, материальными, но одно-временно эти явления обнаруживают некоторую зависимость от тела, некоторую соматическую обу-словленность. Так, например, зрение или какой-нибудь другой орган чувств сами по себе не телесны, но указывают на некоторую зависимость от тела и на связь с ним. Широкую схему психических фак-тов можно, без сомнения, выделить из совокупности движений, характерных для человека.
Однако если отделить психические факты от соматики, то есть от того, что само по себе являет-ся телесным, можно легко установить зависимость и обусловленность сомой, телом, а именно телом как организмом. Констатация этой особенности и одновременно зависимости психики уходит корнями в античную философию.
Когда мы говорим о целостности человека, то под этим следует понимать не просто присутст-вие всех элементов соматической и психической сфер, но и систему взаимных обусловленностей, ко-торые способствуют характерным для человека функциям обеих сфер. При этом речь идет не о ста-тичной, а о динамичной целостности. Что касается аспекта взаимной обусловленности, или динамического аспекта, то она (взаимная обусловленность) осуществляется как бы из внешнего мира во внутренний, если психическая функция обусловлена соматической, и из внутреннего мира во внешний, если речь идет о соматическом выражении психических функций. Аристотелевско-томистская психология15* выделяет в рассматриваемом аспекте, с одной стороны, "внутреннюю" со-матическую обусловленность психических функций (так, все функции органов чувств обусловлены соматически); и, с другой стороны, она выделяет исключительно "внешнюю" обусловленность (как соматически обусловленные рассматриваются все духовные функции человека). Духовные функции внутренне независимы от материи. Целостность человека в эмпирическом смысле подтверждается ди-намически – через чрезвычайно важную обусловленность психических функций соматикой, а также в обусловленности соматики психикой, если вспомнить о соматическом проявлении. Из всего сказанно-го особо следует подчеркнуть то, что мы не можем исследовать человеческое тело в отрыве от целого, а именно, от того целого, которое представляет собой человек, а это значит, что мы не можем иссле-довать человеческое тело, одновременно не учитывая того, что человек есть личность.
Что же касается тела в его принадлежности человеческой личности, то для начала мы можем придерживаться условно статичного понимания этой проблемы. Принадлежность тела человеческой личности настолько необходима, что тело, по крайней мере опосредованно, входит в определение че-ловека, в частности так, как это утверждается в широко распространенной формуле : "Homo est animal rationale"16* в понятии animal содержатся тело и телесность. Тело определяет конкретность человека, что некоторым образом выражает метафизический тезис индивидуализации человека через материю. Во всяком случае, так обстоит дело с внешним опытом, который позволяет нам постигать то, что ви-димо в человеке. Между словами "видимый" и "внешний" можно поставить знак равенства, человек выражает себя (хотя бы в смысле статики) посредством тела и его строго индивидуального строения. В таких случаях обычно используют слово конституция, однако это выражение не совпадает с внешне видимым строением тела, но, вероятно, включает в себя его внутреннюю структуру, то есть ту струк-туру, которая сопровождает внешнюю соматическую тотальность и даже определяет ее. С помощью понятия "конституция" мы постигаем не только внешние телесные формы, но и динамическую систе-му внутренних органически структурных факторов, которые вносят свой вклад в эту форму. Эта орга-низующая черта человека особенно четко пронизывает собой динамику, хотя ее заметно уже в челове-ческой статике. Эта черта проявляется в подвижности, характерной для всякого человека. Подвижность, или темперамент, мы можем воспринимать внешне и на основе этих восприятий можем устанавливать различия между отдельными людьми. Эти различия уже давно побудили антропологов подумать о некоторых организующих основных формах, о некоторых человеческих типах, несущих на себе соматический отпечаток.
Однако после того, что уже было сказано об обусловленности человеческой психики соматикой, необходимо заметить, что такие основные формы и типы проявляются и в психике. Отсюда возникла вся проблема различных темпераментов, которая прослеживается на протяжении всей истории антро-пологии, от Аристотеля и до наших дней.

Powered by Drupal - Design by artinet