Здравый смысл или метафизика?

Обширный раздел «Манипуляция сознанием в ходе разрушения советского строя» посвящен рассмотрению причин гибели СССР, каковая представлена в виде успешной «вражеской» операции по «манипуляции сознанием». Несмотря на неверность трактовки автором тех или иных событий и явлений, некоторые детали он подмечает верно, и с некоторыми его частными выводами можно согласиться. Беда в том, что часто эти выводы противоречат его основной «концепции». Ну вот, например:
«Важным условием успеха был также тот факт, что в СССР не было гражданского общества и соответствующих ему демократических механизмов, так что противники перестройки и не могли организовать общественный диалог и хотя бы минимальное сопротивление манипуляции сознанием масс. Тоталитаризм государственной власти в советской системе в большой степени способствовал ее гибели».
Верно? Верно. А почему об это не говорилось раньше? Почему раньше автор безусловно атаковал демократию, не говоря о ее преимуществах? Почему раньше он писал о том, что все западное общество построено на «манипуляции сознанием», чему только содействовали демократические механизмы?
Далее автор пишет:
«Другим важнейшим условием успеха манипуляции были культурные особенности советского человека, предопределенные и типом общества, и историческим развитием. Достаточно сказать о той непонятной для Запада доверчивости советского человека, которая вытекала из подспудной веры в святость Слова. В предыдущей истории русский человек не сталкивался с Макиавелли. И церковь, и царь, и КПСС, конечно, говорили неправду, но это была неправда ритуала, своего рода этикет. Она сознание людей не деформировала и здравого смысла не лишала. В годы перестройки люди столкнулись с незнакомой им ложью – такой, что не распознавалась и в то же время разрушала ориентиры».
О доверчивости советского человека мы уже писали. И ничего непонятного в этом нет. Доверчивость возникла не из веры «в святость Слова», а из довольно простой связки: полное доверие к официальным советским СМИ у одной части населения, которое воспитывалось советской властью, действовавшей более или менее репрессивно, и такое же тотальное недоверие к ней у другой части, вызванное многочисленным замалчиваниями и ложью. И та и другая позиции были одинаково неверны и неполноценны. Когда «занавес рухнул», одна часть аудитории некритически стала воспринимать хлынувшую на них информации («по ТВ не могут врать») и другая часть (в основном интеллигенция) — так же некритично и бурно приветствовать «борцов за правду» (впрочем, часто эти позиции совпадали). Причем, действительно, довольно много правдивой информации всплыло в это время, стали печататься ценные книги, возникло пространство для дискуссии.
Сейчас задним числом винить тех людей довольно легко, многие из них в наши дни осуждают сами себя — «ах, какой я был дурак!». От таких признаний толку немного, тем более, если совершаешь другую глупость, впав в другую, «тоталитарную» крайность, загораживаясь от реальности ярлыками, вроде — «все было хорошо», «нами сманипулировали», «Сталина на вас нет», «либеральная пропаганда» и пр.
Требуется мужество, для того чтобы отделить зерна от плевел и признать те прогрессивные черты, которые принесла с собой перестройка, в итоге оказавшаяся «сносом». Впрочем, сам же автор позже об этом упоминает («не придется ломать старое»). Свобода слова — ценнейшее достижение, и небрежно отбрасывать его в сторону - признак кратковременной памяти. Многие быстро забыли о том, как они действительно страдали в СССР от того, что приходились лицемерить, от «казенщины», от несоответствия проповедуемых ценностей и реальности.
Но вернемся к Сергею Георгиевичу.
«И церковь, и царь, и КПСС, конечно, говорили неправду, но это была неправда ритуала, своего рода этикет. Она сознание людей не деформировала и здравого смысла не лишала».
Вот это абсолютно непонятные рассуждения. То есть, как не деформировала? Когда умный, аналитически мыслящий человек читает, например, «Государство и революция» Ленина, в котором изложены явно утопические (на тот исторический момент) взгляды на постреволюционное устройство общества, и когда он видит, что постулат «все должны быть бюрократами, и поэтому никто не будет бюрократом», совершенно не выполняется — это не деформировало сознание?
Когда секретарь горкома, коммунист, который должен бороться за всеобщее равенство, который должен быть аскетом, идеалом человека, ездит на «Волге» и занят, в основном, благоустройством своего садового участка — это не деформировало сознание?
Да что там говорить, можно вспомнить детство, прием в пионеры, когда говорятся официальные речи, даются клятвы и т.д., а потом только что принятый пионер погружается в уличный мир с совсем другими ценностями и понятиями. У него не деформируется сознание?
Видите ли, КПСС лгала, но это был этикет, эдакое милое, невинное вранье, не лишающее «здравого смысла». А тех, кто не соглашался с этим враньем всего лишь мило сажали (при Сталине) или зажимали рот. А при царизме? Почитали в кружке Петрашевского письмо Белинского к Гоголю, и «традиционная» царская власть приговорила всех к смертной казни (и Достоевского в том числе) с заменой на каторгу. Подумаешь, какая ерунда. Зато здравый смысл на месте, и сознание не деформировано.
«В годы перестройки люди столкнулись с незнакомой им ложью - такой, что не распознавалась и в то же время разрушала ориентиры».
Если не распознавалась, то почему? Потому что при СССР, увы, было мало информации, не было простора для критики. Теплица разбита, растения мерзнут. А как иначе?
Были разрушены ориентиры? А что вы хотели, если ориентиры не соответствовали действительности. Вместо социалистической демократии — власть партии, которая, чем дальше, тем больше занималась построением своего собственного благополучия. В осуществление коммунизма уже мало кто верил. К марксизму особо серьезно не относились и сами официальные марксисты. Философия борьбы была выхолощена и превращена в пособие по оправданию партии (задним числом). Тут сделали так — и были правы, тут эдак — и снова правы. Условия уже сто раз успели измениться — ан, нет, догматы не трогай. Наша сила — в том, что мы не ошибаемся.
Современное общество, из которого устранена критика, устранены механизмы общественного воздействия, неминуемо останавливается в своем развитии. Система, при котором лицемерие становится обязательной частью, как выразился Сергей Георгиевич, ЭТИКЕТА, обречена на застой и разрушение. Не надо принципы бытового этикета полностью накладывать на историческую, политическую, общественную дискуссию. Можно промолчать, когда уличишь своего знакомого в невинной лжи, но нельзя молчать, когда ложь эта касается принципиальных вещей, когда она распространяется на всю страну, утверждается путем насилия, принуждения.
Автор говорит о распаде «целостного сознания». Эта целостность — часто всего лишь признак недиалектичности ума, его косности, эмоциональности, признак «черно-белого» мышления, для которого на все заготовлены определения, типа плохой-хороший. Такую «целостность» не просто надо, а НЕОБХОДИМО разрушать. Говорят человеку о зверствах сталинских «органов» (причем правду)... и готово: он кричит, что все надо ломать! Все большевики — гады! СССР — империя зла!
Потом очухался, посмотрел на результаты, почитал про 93-ий, наслушался «патриотов» и так же истово начинает орать: все, что про Сталина сказали, — вранье! Лаврентий Павлович — святой человек! Долой «демшизу», это все манипуляция!
Еще какой-нибудь доброхот «откроет ему глаза», подсунув номерок «Дуэли», и начинается известное нытье про то, отчего в кранах русских нет воды. И снова — все возражения отметаются, явление рассматривается исключительно метафизически, механистически, по- детски. Не может человек понять, что категорически, эмоционально отвергать или принимать то или иное явление, рассматривать его в застывшем виде, без анализа причин, без анализа условий, без анализа противоположностей, в нем заложенных, — просто-напросто глупо.
Целостная картина, о которой твердит Кара-Мурза, чаще всего и есть такая застывшая, метафизичная модель мира. Автор часто апеллирует к здравому смыслу:
«Говоря в одной фразе, перестройка сумела оторвать сознание граждан СССР от здравого смысла и житейской мудрости, заставила их поверить в химеры, зачастую противоречащие очевидным фактам и элементарному знанию».
Здравый смысл — это тоже понятие растяжимое и неоднозначное. Думаю, уместно будет привести обширную цитату из Энгельса:
«Для метафизика вещи и их мысленные отражения, понятия - суть отдельные, неизменные, застывшие раз и навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными неопосредствованными противоположностями; речь его состоит из: «да — да, нет — нет; что сверх того, то от лукавого». Для него вещь или существует или не существует, и точно так же вещь не может быть собой и в то же время иной. Положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга; причина и следствие по отношению друг к другу тоже находятся в застывшей противоположности. Этот способ мышления кажется нам на первый взгляд совершенно очевидным потому, что он присущ так называемому здравому человеческому рассудку. Но здравый человеческий рассудок, весьма почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего обихода, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится выйти на широкий простор исследования. Метафизический способ понимания, хотя и является правомерным и даже необходимым в известных областях, более или менее обширных, смотря по характеру предмета, рано или поздно достигает каждый раз того предела, за которым он становится односторонним, ограниченным, абстрактным и запутывается в неразрешимых противоречиях, потому что за отдельными вещами он не видит их взаимной связи, за их бытием — их возникновения и исчезновения, из-за их покоя забывает их движение, за деревьями не видит леса.
(Ф. Энгельс, «Развитие социализма от утопии к науке», К. Маркс, Ф. Энгельс, Избранные сочинения, М., 1986, т.5, стр. 316).
Трудно сказать лучше. Человек, окрашивающий какое-то явление в одни цвета — метафизик, вне зависимости от того, как он себя назовет — коммунистом, марксистом или диалектиком. Любой, кто однозначно (и неважно, положительно или отрицательно) оценивает, например, сталинский период, будь он «демократом» или «патриотом-державником» по своему типу мышления, является метафизиком. Который не способен верно оценить то или иное историческое явление, проанализировать его и, соответственно, выработать верную стратегию действий на будущее. При своем анализе тех или иных работ надо всегда обращать внимание на подход, на что больше опирается автор: на диалектику или на метафизику (собственно, элементы метафизического мышления есть у всех авторов, даже у тех, кто его критикует; нужно обращать внимание именно на соотношение).

Powered by Drupal - Design by artinet